Пантелея часто видели в местном кафе «Радуга», где у его столика постоянно вертелись сомнительные личности с синими от татуировок пальцами.

– Он что, тебе угрожал?

– Нет, он никому не угрожает. Но у него дружки есть… Вот они…

– Кто такие?

– Ты их не знаешь. Хлыст, Шила, Борисик. Сказали, чтоб без денег не возвращался, иначе…

– Иначе – что?

– На ножи поставят.

После этой фразы Игнат как-то обмяк, завалился на диван – в верхней одежде и обуви – и закрыл глаза рукой.

Константин направился в прихожую, где снял с вешалки куртку.

– Я сам разберусь, – одеваясь, сказал он. – Никуда из дому не выходи.

Он прямиком направился в кафе «Радуга», зная, что Пантелея можно найти там в любое время дня и ночи.

Константин не ошибся. Местный авторитет сидел за столиком у окна в окружении нескольких подельников, лениво развалившихся на стульях. Увидев направляющегося к столику высокого широкоплечего парня в куртке защитного цвета, двое крайних тут же встали и преградили ему дорогу.

– Куда прешь? – сверкнув золотой фиксой, спросил один из них – невысокий коренастый крепыш.

Константин почувствовал отчаянное желание врезать ему по роже и сбить спесь. Он кожей ощутил, как у него начинают чесаться кулаки. Но из-за столика донесся тихий примиряющий голос Пантелея:

– Не кипишуй, Борисик, это ко мне.

Шестое чувство подсказало Костылю, что можно свернуть на ближайший проселок. Дорога была настолько разбитой, что по ней мог пройти только танк. Через сто метров машину пришлось остановить. Константин заглушил мотор, вышел на воздух и, закурив, принялся размышлять.

Не прошло и минуты, как он услышал вой милицейской сирены.

«Опомнились, гады, – с ненавистью подумал Костыль, вглядываясь в просветы между деревьями. – А сирену-то зачем включили? Лесное зверье пугать?»